Как ни странно, но ветераном войны Антонину Степановну Моисееву считать стали... с 1982 года. Просто до этого времени не было у нее на руках никаких документов, удостоверяющих ее жизнь на фронте. Сразу после войны не до бумаг было. А потом считала, что ни к чему выделяться среди других. Не одна она побывала на передовой. Да и коробило бахвальство иных, не нюхавших толком пороху мужчин о якобы героических фронтовых буднях. Лишним считала все это. И только в 1980 году уговорили-таки сын с дочкой – послала запрос в Москву, просила прислать документы. Но не тут-то было. Переписка длилась полтора года, прежде чем получила Антонина Степановна нужные бумаги. Вот тогда и удивились сельчане из Колымского: оказывается, Моисеева-то – ветеран войны! Почему же молчала об этом столько времени? Она думала, что ее судьба не подходит для описания в книгах и газетах. В самом деле, разве можно хвалиться таким фактом биографии, например, что 18-летняя Тоня сбежала в разгар войны с военного завода. И если бы ее вовремя разыскало начальство – не миновать ей было ареста. А разыскали Антонину лишь тогда, когда она уже была зачислена санитаркой в 258-й полк стрелковой пехоты второго Прибалтийского фронта, участвовала в боях, перевязывала под огнем раненых и за это была награждена медалью «За отвагу». Вызвал ее к себе политрук и сообщил: вот тебя и нашли. Но менять что-либо уже поздно. Отчаянному и смелому санинструктору пришлось признаться, что прибыла на фронт добровольно, вопреки всем правилам. Долго удивлялась Антонина Степановна, – как это ее на войне не ранило, не царапнуло даже ни пулей, ни осколком. Целехонькой осталась, хотя целый год пробыла на самой передовой.
Заслужила две медали «За отвагу» и одну «За боевые заслуги».